Проповедь в неделю свт. Григория Паламы архиепископа Фессалоникийского

(собор всех преподобных отцов Киево-Печерских)

10 марта 1996 г.

Во 2-ю Неделю Великого поста мы совершаем память всех отцов Киево-Печерских, всех ее преподобных подвижников. Когда взираешь на историю Киево-Печерской Лавры, то поражаешься: где-то в глубине совершенно дикого государства, дикой земли, в которой еще не было ничего - ни письменности, ни грамотности, ни литературы, ни мало-мальски человеческих нравов - среди в общем таких же дикарей, какими были люди в XIX веке в Новой Зеландии или Океании, среди таких людей как те, что съели капитана Кука, возникает этот монастырь. И эти вчерашние дикари, приходя туда, через какие-то считанные годы и даже месяцы становятся просвещенными людьми. И так происходит по всей Европе. Сначала это произошло в Западной Европе, когда галлы буквально за тридцать-сорок лет из дикого, совершенно зверского народа, который описан у римских писателей, стал народом просвещенным, затем это произошло с германцами, потом со славянами, у нас на Руси, потом с литовцами…

Это совершенно особая черта веры евангельской. Особая черта христианства и, в частности, Православия, состоящая в том, что вместе с верой на землю приходит цивилизация, открытая абсолютно всем. Разумеется, и у римлян, и у греков, и у египтян, и у евреев, и в других землях Востока была очень высокая цивилизация и культура. Но во всех случаях жизни, даже у, казалось бы, демократичных греков, которые создали на будущие века и тысячелетия идеал демократического образа власти в своих государствах, цивилизация была чем-то элитарным, доступным узкому кругу людей, которые самим рождением своим в своей семье уже были приготовлены к тому, чтобы получить образование, приготовлены к тому, чтобы войти в узкий круг интеллектуальной элиты.

Но если мы посмотрим историю любой поместной церкви - на Руси ли, у греков ли, у арабов или у галлов в будущей Франции… - мы увидим, что в христианском обществе, в Церкви, богатства цивилизации открываются людям, которые по рождению, казалось бы, никакого отношения ни к богатству, ни к образованию, ни к аристократии не имеют.

Вспомним одного из наиболее образованных или самого, может быть, образованного человека XVIII века - святителя Тихона Задонского. Он был сыном беднейшего сельского дьячка, а стал великим святителем и человеком потрясающего, глубочайшего и разностороннейшего образования. Он был чуть ли не единственным в XVIII веке человеком, который свободно читал на английском языке, считавшемся тогда очень редким языком, значительно более редким, чем сейчас латынь и древнегреческий. Вспомним святителя Филарета Московского, который, будучи выходцем из бедной семьи сельского священнослужителя, стал не только великим церковным учителем, но и одним из образованнейших людей своего времени. Вспомним не только духовенство, но и мирян. Можно просто пойти в Московский государственный университет, взять какую-нибудь литературу или картотеку по истории профессорско-преподавательского состава, и мы увидим, что блестящую университетскую профессуру XVIII века в основном составляли выходцы из села, из мелкого сельского духовенства. Зачастую даже не сельскими священниками, а дьячками или пономарями были их родители, а они выросли и стали блестящими, ярчайшими учёными и действительно гордостью российской культуры.

Это, мне кажется, одна из черт христианства, о которой мы очень часто забываем: христианство открывает возможности не только духовного, но интеллектуального роста абсолютно всем, вне зависимости от того, в каком положении этот человек родился, и даже вне зависимости от того, как оценивали его способности его ближайшие современники – родители, учителя, окружение… Эта открытость цивилизованности – одна из удивительных черт христианства.

Киево-Печерская Лавра, память отцов которой мы празднуем сегодня, возникла буквально через какие-то месяцы после крещения Руси и очень быстро стала не только замечательным и святейшим центром духовной жизни, но и подлинным университетом до университетов. Вот эта особая черта Православия. Вспомним новгородские берестяные грамоты, которые показывают, что грамотность была явлением обычным для средневекового Новгорода. Но это и черта всего восточного христианства, потому что то же самое было и в Малой Азии, и в Элладе, и на Эгейских островах, у сирийцев, у арабов, армян, грузин, у коптов, у эфиопов. Казалось бы, какова была культура эфиопов… Но именно высочайшая культура складывается мгновенно у всех христианских народов Востока. То же было и на Западе – всецерковное обращение к культуре и цивилизованности.

Это очень важно понять. И важно понять особенно сейчас, в конце XX века, когда очень многие из нас с обращением к Богу связывают невегласие. Якобы, если мы теперь верующие, то уже и учиться необязательно, и работать необязательно, и наукой необязательно заниматься, и читать книги тоже. Оказывается, что многие даже детям своим говорят не читать художественную литературу, не читать философскую литературу, что надо ограничивать свои возможности, и раз мы теперь в Бога верим, то это все не для нас. Так вот это невегласие, эта повальная безграмотность христиан – позднее явление, и связано оно с ослабеванием веры. Когда на закате Средневековья, перед Смутным временем, уже в Московской Руси (не в Новгородской, не в Псковской, не на Киевской Руси, а в Москве) начала слабеть вера, тогда и появляется некая подпорка слабеющей веры – воинствующая христианская безграмотность. Но это, повторяю, явление очень позднее, с истоками Церкви и церковного миропонимания ничего общего не имеющее. Поэтому будем стараться быть достойны стремления к образованности и тех отцов Киево-Печерских, память которых мы прославляем ныне, и святителя Григория, епископа Фессалоникийского, которого воспеваем сегодня во время Божественной Литургии. Ведь именно Господь Иисус Христос, входя в нашу жизнь, открывает нам всем не только удивительные богатства духовные, но и удивительные богатства интеллектуальные. Не будем забывать об этом, на самом деле, действительно очень важном. Да благословит вас всех Господь.

(10 марта 1996 г.)